Буквально если не жить сейчас здесь в данное время, было бы дико интересно посмотреть на это со стороны. А находясь внутри этого - немножко страшно. Поэтому в любом случае делать прогнозы, что будет с индустрией, бессмысленно сейчас.

Да. Вообще сейчас говорить о том, что будет в России, вообще употреблять будущее время — это очень неблагодарный аттракцион, потому что предсказать [невозможно]. Такого не было никогда, что сейчас происходит в России. Ни в одной стране на данном витке развития цивилизации, такой офигенный эксперимент по выпиливанию страны из мира.

И они уже встают на головы.

Первый год мы делали MAXIM, стараясь быть не хуже, чем американцы и англичане. Воровали у них идеи, откатывали жанры. И мы потом стали позволять себе резвиться, ломать эти каноны, на уши вставать, и что только не мы не выдумывали в этом журнале, но лет через 10. Так и тут: сначала нужно научиться по правилам всё делать, а потом уже… Это я, а ребят, которых мы нанимаем, — это уже маститые сценаристы.

Заводы стоят, одни блогеры в стране. Поэтому это всё вот такими шажками делается. Пока ты начинающий, ты делаешь простые проекты. Я мечтаю в сериальном, в сценарном, в продюсерском деле добиться того же успеха, что и в журнале. То есть не делать «не как все», сделать лучше и изобретать новые жанры.

Как только мы попали в сеть, твоя статья, над которой ты работал месяц, одинаково конкурирует с постом какого-нибудь чувака. И вы зарабатываете одинаково с [рекламного] баннера. Это нерентабельно. Слава богу, сериалы всё еще достаточно трудоемкая вещь, чтобы ее не могли делать вот эти «ушлепки».

Пока блогеры не научились снимать качественно сериалы и вываливать их бесплатно на Youtube по 100 штук в день… Понимаешь, журнал нельзя было делать на коленке, это был труд многих специалистов. Поэтому их классно было делать, интересно, и с ними на прилавках не могли конкурировать блогеры.

Что будет сейчас в этой новой реальности с этим сериальным производством?

Если ты не можешь победить - это нужно возглавить, поэтому мы решили это возглавить, созвать новых и старых. А уж снимать - это дело техники, был бы хороший сценарий. Тут специалистов вообще полно. И если деньги были в глянце в 2000-х, сейчас они в сериальном производстве.

Я сейчас не без работы, мы на базе всё того же издательского дома Shkulev Media уже полгода почти назад организовали продакшн-компанию и решили делать сериалы. Потому что фигли нет? Потому что, оказывается, полно талантливых пишущих людей. Они и так все перебежали у меня: все авторы и все мои любимые редактора, все мои заместители даже, все те, кем я восхищался, потому что чаще всего мои редакторы лучше писали, чем я, они все стали сценаристами.

Жизнь после MAXIM... Расскажи мне, пожалуйста, про эту новую историю - продакшн. Ты им руководишь? Запускаешь кинопроизводство?

Нет, конечно, не дал. Но вообще, когда просят, я обычно им пересылал, сами разбирайтесь

Не дал?

Такое интеллигентное с юмором письмо. И ты думаешь, человеку там сидеть, убил что ли кого-то? Обычно такие письма довольно кондовые и с ошибками, а это ироничный, хороший текст прислал, и в конце такой завиток, от которого я аж подпрыгнул.

«Я как представлю, что у меня в коридоре стоят мужские ботинки, я тут же вздрагиваю и мне страшно». И вот приходит письмо к нам такое: «Здравствуйте, не могли бы вы мне дать контакт Жанны Фриске, она мне очень нравится, и я хотел бы с ней переписываться. И если она боится, что мои ботинки побеспокоят ее коридор, то пусть не боится, мне сидеть еще 20 лет. Так что точно мои ботинки никак ее пусть не тревожат».

Такие вопросы надо заранее присылать. Сейчас мне надо сесть, все вспомнить. Письма, конечно, в основном одинаковые все. Но было одно просто смешное письмо. Мы снимали Жанночку Фриске, мы с ней делали это три раза или четыре. И я все эти разы брал у нее интервью. И она как-то рассказала, что живет одна и вообще немножко боится, ей сложно. Она как-то сказала, Жанна Фриске:

За эти 20 лет ты получил миллион писем от фанатов. Помнишь хотя бы одно письмо, которое ты бы сейчас смог рассказать, про что это было?

Я такое большое количество раз сравнивал фотографии красавиц и живых людей и каждый раз удивлялся, насколько мое ожидание не соответствует действительности. Даже не фотография, а публичный медийный образ, актриса и ее роли, певица и ее амплуа на сцене. Ты с ней знакомишься и никогда не понимаешь, на кого ты нарвешься.

Или она такая страстная, такая ведьма! Ох, стерва какая! Ой, я бы с ней познакомился! Ничего общего не имеет внешность с характером. Ни-че-го. Вы по фотографии не сможете сказать ни об интеллекте, ни о темпераменте, ни о характере, ни уж тем более о голосе. Фотография не значит ничего.

Это мне много дало, это мне дало и в личной жизни важное. Ни в коем случае, мальчики, нельзя составлять впечатление о девочке по ее фотографии. Нельзя влюбляться в фотографию, нельзя наделять фотографию чем-то. Слушайте, смотришь - думаешь, у нее такая классная улыбка, такая лучезарная, такая добрая, она, наверное, такая яркая, такая солнечная.

Это точно. Он мне дал очень широкий кругозор и даже маленькую глубину на этой ширине. Потому что, конечно, журналист - это профессиональный дилетант, он вглубь не знает. Но я могу поддержать разговор обо всём: от теории струн до возникновения первой молекулы РНК, и моде, и кинематографе по минут 10 на каждую тему.

Пока ты делал MAXIM, MAXIM же тоже как-то делал тебя? Что-то же в тебе и он менял?

Если вы помните, что Венедиктов (признан в РФ иноагентом) первое написал, когда закрыли «Эхо Москвы» недавно. «Добби свободен». И я его понял прекрасно. То есть как бы ты не любил свою работу, но когда ты ей занимаешься 20 лет и она заканчивается (выдыхает) - ты наконец-то свободен. Так что я сейчас немножко наслаждаюсь, мне это, надеюсь, скоро надоест, но я наслаждаюсь неделанием журнала MAXIM.

Я сейчас представила толпу обнаженных красоток, которые рыдают, пока ты сидишь, смеешься, улыбаешься и говоришь, как радостно тебе стало, когда ты сбросил со своих плеч эту ношу.

Это был мой долг, повинность, мое послушание — каждый месяц рожать это проклятое письмо редактора

И я сейчас как человек, который 20 лет ходил в спортзал и сейчас бросил. Лежу на диване, жру чипсы, смотрю на гантели и говорю им (показывает фиги и корчит лицо): «Я больше не должен каждый вечер убиваться». Конечно, это продлится недолго, но я сейчас в некоем таком в публицистическом, скажем так, отпуске, когда мне не нужно писать статьи. Я сейчас занимаюсь другим творчеством, но если ты думаешь, что у меня была острая потребность что-то выплескивать, то нет.

Вот то же самое и с писаниной, ты маешься, ты пишешь, ломаешь голову, придумываешь, тебе тяжело заставить себя, но потом у тебя всё классно, вот написано. И желательно, чтобы извне тебя кто-то пинал: тренер, жена или в случае с писаниной - заказчик, издатель, выпускающий редактор.

Я сейчас так кайфую, что мне не надо ничего писать вот этого. Понимаете, все классные тексты всё равно рождаются в муках. Это как спортивная форма: ты маешься в спортзале, ненавидишь это, но потом ты в такой форме - у тебя там рельеф, мышцы, траля-ля, пресс.

Но они ведь заходили на сайт MAXIM и читали, например, твои колонки. Это же отдельный вообще жанр. Вот где ты сейчас будешь рефлексировать? То, что ты, как рассказывал, рождалось ночью и в муках, с этим что? Телеграм-канал заведешь?

Я говорю: «А почему в прошедшем? А почему ты сейчас не покупаешь? Я же его делаю». «Я был фанатом, я 10 лет собирал это всё». Я говорю: «А что сейчас?». Знаешь, что они мне отвечали? (Изображает смех) «Что за глупый вопрос? Кто сейчас покупает журналы?»

Нет, нет, это их выбор. Я был обижен, потому что я продолжал его делать, я видел, что они перестают его читать. Они подходят ко мне и говорят: «Александр, я покупал каждый номер», в прошедшем времени.

Ты обижен на них?

«Они же живые, их можно было погладить». Да и журналы были такие классные, их можно понюхать. Почему вы тогда все, сволочи, если вы любили гладить лошадей, пересели на машины? Потому что они удобнее. Точно так же все: «Мм, люблю журнал, запах страниц, пошуршать». Что же ты, зараза, читаешь в телефоне?

Я всегда привожу аналогию. Базовая потребность человека — передвигаться в пространстве. Он делал это на лошади, на санях, в телеге, верхом. Потом пришел на смену автомобиль. Бедные лошади! Ну а что же будет вместо лошадей? Как же? Ну это же по-другому! Нет, это так же, просто удобнее.

Людям всегда нужно одно и то же: им нужно развлекаться, нужно интересоваться, бояться, сочувствовать, испытывать эмоции, быть в курсе... Это базовые потребности человека, информационные потребности. И их прекрасно удовлетворяют новые жанры и новые форматы, которые открываются постоянно.

Также оказалось, что в общем не очень нужны издатели медиабрендов, по крайней мере не в таком масштабе и не в таком объеме. А всё это было красиво названо - GQ, Esquire, MAXIM. У них [авторов] раньше не было другого способа прийти к читателю, поэтому они приходили в журналы.

Он написал книжку. В принципе, ему не особо нужно издательство, он ее выложил у себя, все ее начали читать. Он дома записал музыку, он выложил ее да хоть в Spotify, хоть куда. И, значит, стоят эти магнаты звукоиндустрии, говорят: «А как же мы? Позвольте, EMI, а как же мы?». Вы не нужны, ребят.

Как сейчас выяснилось, медиабренды читателям совершенно не нужны... Точно также как им не нужны звукозаписывающие компании, чтобы слушать музыку. Сейчас идет эпоха прощания с этими прослойками... Сейчас пропадает дистанция между производителем и потребителем. Человек делает что-то классное и сразу отдает это своим потребителям.

Это очень хороший вопрос, нужны ли журналисты? Уже не очень. Как выяснилось, просто люди со своими мнениями, своими талантами, писательскими или видеоталантами, заменили очень во многом профессионалов, журналистов. Журналист работал в неком издании, был причастен к некому бренду.

Тут вопрос, а ты понимаешь, что сейчас нужно? Нужны ли мы, просто мы как люди?

Они были классные, было здорово, но они перестали быть нужны — естественный отбор. Извиняйте. Поэтому мне не очень жалко, что динозавры вымерли — значит, они не нужны были, значит, они не смогли приспособиться. До свидания!

В отличие от «Бэтмена» и Coca-Cola эта вещь уходила сама по себе и во всем мире. Я вообще не люблю жалеть, когда что-то уходит с ходом истории. Когда цивилизация выбрасывает одни форматы и предлагает другие форматы, это значит они, извините, больше не нужны.

Эпоха MAXIM: как это было... У нас за последние 2–3 месяца столько всего ушло, ты сейчас «Бэтмена» не посмотришь в кинотеатре, Coca-Cola с сегодняшнего дня не выпьешь. А что ушло вместе с глянцем?

Может быть, когда-нибудь какая-то новая страничка будет, но мой 20-летний цикл точно закончен. Мы выпустили юбилейный 20-летний номер. Очень красивый. Мы стартовали в апреле 2002 и последний номер вышел — апрель 2022. Ну и всё, хватит. Я волновался, что конец будет какой-то уродливый, некрасивый, какой-нибудь жалкий. Нет, конец был эффектный, такой же как и начало, такой же как и середина. И, в общем, я рад что всё так произошло.

Мы действительно объявили неделю назад, что было «приостановлено» производство, так что я уже могу смело называть вещи своими именами. Журнал приостановился спустя 20 лет выхода... Ну и пока обстановка не переменится, вряд ли мы что-то запустим, поэтому вполне можно сейчас сказать, что да, 20-летний цикл закончен, эта история закончена.

Сейчас твое первое интервью, когда ты можешь рассказать, как закончилась эта история. MAXIM - это эпоха

Главный редактор MSK1.RU Оксана Маклакова поговорила с Александром Маленковым о журнале MAXIM, происходящих событиях в России, городской жизни столицы, новой этике и не только. Подробности - в нашем большом интервью.

В России приостановили выпуск популярного мужского журнала MAXIM. Точнее, сайт издания продолжает работать, а вот печатная версия больше не выходит... Журнал выходил 20 лет и все эти годы им руководил Александр Маленков - журналист, писатель, бессменный редактор журнала MAXIM.

О письмах Жанне Фриске с зоны и опасностях секса: первое интервью основателя MAXIM в России после закрытия журнала... MSK1.RU поговорил с Александром Маленковым о разном. И даже на самые деликатные темы

*